Время на чтение: 14 минут(ы)
Почему люди в серых костюмах смешны: как я перестала верить в измеримость биополя.
Я работаю с людьми больше тридцати лет — как маг и как психотерапевт. За эти годы через мои руки прошли тысячи историй: запутанных, трагичных, удивительных. Я видела, как разрушаются родовые проклятия, как восстанавливаются энергетические структуры, казалось бы, полностью разорённые. Я наблюдала вещи, от которых у стороннего наблюдателя волосы встали бы дыбом, а у учёного-материалиста случился бы мировоззренческий кризис.

И при всём этом опыте я должна честно признаться: я не знаю, что такое биополе. По-настоящему — не знаю.

изучение биополя

И никто не знает.
Это, пожалуй, самое сакральное признание, которое может сделать практик.

Потому что мы, маги и целители, работаем с тем, чью природу не способны постичь до конца.

Мы — как хирурги, которые виртуозно оперируют, но не могут объяснить, что такое жизнь. Мы видим слои, считываем структуры, чувствуем повреждения — но суть того, с чем мы работаем, ускользает, как вода сквозь пальцы.
И в этом нет ничего постыдного. В этом — глубочайшая правда о природе человека и его месте в мироздании.

«А поле — это где?»

Каждый практик знает этот момент. Сидит перед тобой клиент — умный, образованный, возможно, с двумя высшими. Ты объясняешь ему результаты диагностики:
— У вас повреждение в сердечной чакре. Здесь — след негативной кармической программы, она тянется из прошлых воплощений. А вот тут, в родовом канале, — родовая программа, которая передаётся по женской линии уже несколько поколений. Она несёт вам вот это и вот это…
Клиент кивает, старательно пытается понять. А потом задаёт вопрос, от которого ты внутренне замираешь:
— А кармическая программа — это что конкретно? Где она хранится? Из чего состоит?
Или ещё проще:
— А поле — это что? Это где?
И вот тут начинается самое сложное. Потому что ты можешь нарисовать схему — семь основных чакр, слои ауры, энергетические каналы. Ты можешь рассказать, какой слой энергетики отвечает за какой уровень человеческого бытия: эфирное тело — за физическое здоровье, астральное — за эмоции, ментальное — за мысли и убеждения. Всё это знание, собранное поколениями видящих — самых мудрых людей, магов, прорицателей, эзотериков, исследователей непознанного, — ты можешь передать клиенту. И оно будет верным. Эмпирически верным.

Но не ответит на главный вопрос: что это такое?

Я помню случай из практики, когда ко мне пришла женщина — физик по образованию, кандидат наук. Пришла с тяжелейшей ситуацией: в её поле я увидела внедрённый канал, ведущий, если пользоваться традиционной терминологией, в нижний мир. Кто-то из «доброжелателей» очень грамотно и целенаправленно поработал. Женщина буквально угасала — необъяснимые болезни, панические атаки, разрушение всего вокруг.
Я провела работу, канал был закрыт, и состояние начало улучшаться.
Но потом она пришла на повторный приём и задала тот самый вопрос. Не «помогло ли» — она видела, что помогло. А вот этот: «Объясните мне физику процесса. Что именно вы сделали? С какой материей работали? Какова природа этого канала? Какие силы его поддерживали?»
Я честно ответила: я могу описать это лишь метафорически.
Могу сказать, что биополе — это некая волновая структура. Что кармические и родовые программы — это информация, закодированная в этой волновой структуре. Что внедрённый канал — это, грубо говоря, пробой в энергетической оболочке, через который идёт отток жизненной силы. Всё это будет правдой. Но это будет неполная правда.
Она посмотрела на меня своими умными глазами и сказала: «То есть вы работаете с тем, что не можете определить?»
Да. Именно так. И я не единственная. Мы все — все практики мира, от сибирских шаманов до тибетских лам, от европейских магов до африканских знахарей — работаем с тем, что не можем определить до конца.
Мы знаем, как оно работает. Мы не знаем, что оно такое.

Люди в серых костюмах и рамка измерения биополя  возле моей Наставницы

Чтобы вы не думали, что этот вопрос волнует только философов и любопытных клиентов, — он мучил и вполне серьёзных людей при больших погонах.
В девяностые годы — а кто-то утверждает, что ещё раньше, в позднесоветское время, — существовали засекреченные программы исследования паранормальных способностей.
Государство, которое официально стояло на позициях диалектического материализма, тратило реальные деньги на то, чтобы понять, как работает то, чего «не существует». Ирония истории, если задуматься.
Туда приглашали всех более или менее значимых в мире магии людей. Там работал Кашпировский — как бы к нему ни относиться. Там была Джуна. Там были другие, чьи имена менее известны широкой публике, но в профессиональном сообществе они значили многое. Кто-то соглашался участвовать, кто-то — с брезгливостью отказывался.
Я бы отказалась. Если бы меня пригласили — а меня не приглашали, я тогда была ещё слишком молода, — я бы присоединилась ко вторым. И вот почему.

Все эти затеи — померить биополе, просчитать его, разложить на составляющие, загнать в формулы и графики — это производная от человеческой гордыни.

От самомнения. От иллюзии, что мы можем всё понять и всё контролировать.

Мне понадобились годы, чтобы это осознать. Но семя этого понимания было посеяно очень давно — женщиной, которую мне посчастливилось назвать своей Наставницей.
Она жила в Латвии. Не была образованным человеком в привычном смысле — никаких университетов, никаких научных степеней. Но в детстве, ещё в буржуазной довоенной Латвии, она ходила в церковную школу, как и почти все тогдашние дети в наших местах. И эта церковная школа, как ни странно, дала ей великолепное — как мы сейчас сказали бы, гуманитарное — образование. А кроме того, у неё были способности, которые не даёт никакое образование: способность видеть суть вещей. Не поверхность, не форму — суть.

Это делало её человеком поразительной мудрости, хотя внешне она выглядела как обычная деревенская женщина, которая может угостить тебя травяным чаем и молча посмотреть так, что ты сам расскажешь ей всю свою жизнь.

Так вот, в те времена, когда я начинала практиковать — точнее, помогать ей, потому что в самом начале я была лишь ученицей, — было очень модно «расшифровывать» биополе. Его мерили рамками, маятниками, какими-то самодельными приборами. Целая индустрия, целое движение — все рвались измерить неизмеримое.

И однажды к ней приехал такой искатель. Энтузиаст с горящими глазами и биолокационной рамкой в руках.

Он хотел «померить» её биополе. Зафиксировать, задокументировать, доказать научному сообществу.

Она разрешила. Он достал свою рамку, начал водить вокруг неё — и рамка закрутилась. Бешено, как пропеллер. Мужчина пришёл в восторг. Он что-то записывал, бормотал, снова водил рамкой.
измерение биополя

А моя Наставница… Она смеялась.

Я редко видела её смеющейся. Она вообще была человеком сдержанным, немногословным. Но тут — хохотала от души. По-настоящему, до слёз. Хохотала над этим энтузиастом, который был абсолютно уверен, что его проволочная рамка способна измерить то, что стоит за магическим даром.

Это было… незабываемо. И немного жутковато, если честно.

Потому что в её смехе не было злости или презрения к этому человеку. Было что-то другое — смех человека, который видит, как ребёнок пытается ложкой вычерпать океан. Нежность и грусть одновременно.
Когда искатель наконец убрался восвояси, переполненный впечатлениями и «данными», я набралась смелости и спросила:

— А можем ли мы действительно хоть что-то померить?

Она пожала плечами и не удостоила меня ответом.
Я потом ещё несколько раз задавала этот вопрос — осторожно, при случае. И однажды, когда, видно, она была в подходящем настроении, она сказала фразу, которая перевернула моё понимание.

«Мы можем померить только то, что можем построить»

Вот что она сказала. Слово в слово — я запомнила, потому что записала в тот же вечер.
— Вот дом. Ты можешь его измерить? Можешь. Потому что ты можешь его построить. Водку, сок — можешь измерить? Можешь, потому что можешь их налить в стакан, вычерпать, выдавить из яблока. Ткань можешь измерить — потому что можешь сшить из неё штаны. А измерить то, из чего ты ничего не можешь сделать, то, что ты не можешь сотворить в принципе, — ты не можешь. Ты не в состоянии.
Я тогда не очень это поняла. Кивнула, конечно, как прилежная ученица. Но по-настоящему — нет, не поняла. Мне казалось, что это слишком просто. Слишком, что ли, бытово для такого глубокого вопроса. Ну дом, ну штаны — при чём тут тайна биополя?
Понимание пришло потом. Спустя годы и годы — когда я уже получила и первое, и второе образование, в том числе естественнонаучное. Когда стала читать, думать, сопоставлять.

И я не устаю поражаться мудрости этих слов — слов необразованной, казалось бы, женщины из латвийской глубинки, которая сформулировала то, до чего не додумались люди с академическими регалиями.

Смотрите, как это работает.
Человек познал природу электрического тока. Мы понимаем, что такое направленное движение заряженных частиц. Мы можем создать электрический ток — а значит, мы можем его измерить. Вольтметр, амперметр, осциллограф — вся наша измерительная техника работает потому, что мы понимаем суть измеряемого явления настолько, что способны его воспроизвести.
Мы можем измерить частоту электромагнитной волны — потому что можем её сгенерировать.
Мы можем измерить силу ядерного взрыва — потому что, увы, можем его произвести.
Мы можем измерить давление, температуру, скорость, ускорение — потому что всё это мы можем создать, контролировать, воспроизвести.

Измерить и понять суть можно только того, к сотворению чего ты можешь быть причастен, что ты сам можешь изменить.

Задумайтесь. Просто остановитесь на секунду и задумайтесь, какой вывод следует из этих простых слов моей Наставницы, которые она обронила между делом — между чаем и вечерними сумерками, в доме, пахнущем травами и свечным воском.
изучение биополя

Алгоритм сотворения разума

Вывод прост. И он — грандиозен.

Мы не можем познать структуру биополя и суть его природы по одной-единственной причине: мы не можем стать его творцами.

Не можем и никогда не сможем — потому что биополе это не просто «энергетическая оболочка», не просто «волновая структура вокруг физического тела».

Биополе — это суть души человеческой. Суть Творения.

Квинтэссенция того акта, который совершил Творец — как бы мы Его ни называли.

Разгадать тайну биополя означало бы узнать алгоритм сотворения разума.

Понять, как из ничего — или из всего — возникает сознание, душа, личность. Как неживое становится живым. Как материя обретает способность чувствовать, думать, любить, страдать, творить.

Это не научная проблема. Это — порог, за который человеку не дано заступить.

Человек не равен Творцу. Никогда не был и никогда не будет.

И это не ограничение — это условие существования.

Вода не может измерить океан, потому что она — часть океана. Мы не можем измерить биополе, потому что мы — его порождение.
Те люди в серых костюмах, которые в закрытых лабораториях пытались зафиксировать приборами силу слова Кашпировского или измерить энергию рук Джуны, — они были по-своему искренни. Но они были смешны. Так же смешны, как тот чудик с рамкой, который пытался «померить» мою наставницу.

Они пытались вычерпать океан ложкой. И очень гордились тем, как красиво блестит их ложка.

Работа вслепую? Нет — работа с доверием к Творцу

Значит ли всё это, что мы, практики, работаем вслепую? Что наша работа — шарлатанство, самообман, красивая иллюзия?
Нет. Тысячу раз нет.
  • Хирург не знает, что такое жизнь, — но он спасает жизни.
  • Музыкант не может объяснить, что такое красота, — но он её создаёт.
  • Мать не может определить, что такое любовь, — но она ею живёт и дарит её.

Маг работает с биополем так, как садовник работает с растением.

Садовник не знает до конца, что такое жизненная сила, которая заставляет семя прорастать, тянуться к солнцу, цвести. Но он знает, что если полить, удобрить, защитить от вредителей — растение будет жить и плодоносить. Его знание — эмпирическое, практическое, выстраданное поколениями. И оно работает.

Так и мы. Поколения видящих — тысячи лет наблюдений, практики, проб и ошибок — создали систему знаний о том, как функционирует биополе.

  • Мы знаем, что повреждение определённого слоя ведёт к определённым последствиям.
  • Мы знаем, что родовые программы передаются по определённым каналам.
  • Мы знаем, как закрыть пробой, как снять негативную программу, как восстановить повреждённую структуру.
  • Мы знаем как — даже если не знаем до конца что и почему.

И это знание — бесценно. Потому что оно помогает.

Реально, конкретно, ощутимо помогает людям, которые приходят ко мне с болью, страхом, отчаянием.
Помню женщину, которая пришла ко мне после того, как обошла всех диагностов в городе. Диагноз не ставился, анализы в норме, а она не хотела жить. Муж уже думал о худшем. Я увидела в её поле сложнейшую конструкцию — родовую программу разрушения по женской линии, которая активировалась после рождения третьего ребёнка. Три месяца работы — и женщина вернулась к жизни.

Могу ли я объяснить, что именно я сделала на уровне фундаментальной физики или биологии?

Нет. Я могу описать это на языке эзотерической традиции — и это описание будет точным в рамках этой традиции. Но будет ли оно исчерпывающим? Будет ли оно отражать всю полноту того, что произошло?
Нет. И это нормально. Это не слабость — это честность.

Смирение, которое даёт силу

Знаете, что я поняла за годы практики?

Смирение перед тайной — это не слабость. Это источник силы.

Маг, который думает, что постиг всё, — опасен. Для себя и для других.

Целитель, который уверен, что понял природу биополя «до донышка», — либо шарлатан, либо безумец.

Настоящая сила приходит тогда, когда ты принимаешь своё незнание.

Когда ты перестаёшь бороться с тайной и начинаешь с ней сотрудничать. Когда понимаешь, что ты — не хозяин этих сил, а проводник. Не создатель — служитель.
Моя Наставница не читала Сократа. Но она инстинктивно следовала его принципу: «Я знаю, что ничего не знаю». И именно это делало её одним из самых сильных магов, которых я встречала в своей жизни. Она не пыталась понять силу, с которой работала. Она ей доверяла. И сила отвечала ей взаимностью.

Это, кстати, урок и для клиентов. Когда вы приходите к практику и спрашиваете «а что такое биополе?» — не ждите исчерпывающего ответа. Его нет ни у кого.

Если вам начнут уверенно рассказывать про «торсионные поля», «квантовую запутанность сознания» или «информационную матрицу Вселенной» — насторожитесь.
Человек, который так говорит, либо упрощает до неузнаваемости, либо прикрывает своё незнание красивыми словами.

Честный практик скажет: я не знаю, что это такое. Но я знаю, как с этим работать. И я помогу вам.

коррекция биополя

Слова, которые искажают суть

Вот что ещё не даёт мне покоя — и я должна об этом сказать.
Каждый раз, когда я объясняю клиенту, что происходит с его полем, я подбираю слова. Стараюсь. Ищу метафоры, аналогии, сравнения. И каждый раз ощущаю, как мои слова — даже самые точные — искажают то, что я вижу и чувствую.

Это как пытаться описать словами вкус клубники человеку, который никогда её не пробовал.

Или цвет заката — слепому от рождения. Можно подобраться близко. Можно создать приблизительное представление. Но между словом и сутью всегда останется пропасть.

Понимание — даже неполное, даже приблизительное — облегчает исцеление.

Это я знаю точно. Клиент, который хотя бы примерно понимает, что с ним происходит, выздоравливает быстрее, чем тот, кто пребывает в полном неведении. Поэтому я никогда не перестану объяснять. Буду подбирать слова, искать образы, рисовать схемы.

Но при этом я всегда буду знать: всё, что я говорю, — лишь тень тени.

Отражение отражения. Палец, указывающий на луну, но не сама луна.

Вместо заключения: стремитесь к познанию

Всё, что я написала выше, может показаться призывом опустить руки. Мол, раз мы не можем понять — так и не надо пытаться. Нет! Ни в коем случае.

Стремление к познанию — это одно из самых прекрасных качеств человека.

Мы должны думать о сути вещей. Должны исследовать, задавать вопросы, искать ответы. Каждое поколение видящих добавляет крупицу к тому, что мы знаем о биополе и его природе. И каждая такая крупица — бесценна.
Но при этом нужно уметь остановиться перед порогом. Склонить голову. Признать, что есть вещи, которые больше нас. Гордыня — главный враг и мага, и учёного. Те, кто забывают об этом, становятся опасны.

Помните: мы ловим отзвуки истины.

Отблески. Тени на стене пещеры, если вспомнить Платона. И это — нормально. Это — наш удел. И в этом уделе — не проклятие, а благословение. Потому что именно непостижимость мира делает его таким бесконечно прекрасным.

А если что-то в жизни не ладится — не стесняйтесь обращаться.

Нет, я не объясню вам суть Творения. Но помогу в ваших вполне земных, житейских, человеческих проблемах.

Потому что для этого не нужно знать, что такое биополе. Нужно знать, как с ним работать.
А это я — слава Высшим Силам и моей мудрой Наставнице — умею.
С наилучшими пожеланиями и верой в непостижимое.
Инга Р.